Угольный кризис в Кузбассе

Динамика кризиса

Российская экономика в целом погружается в кризис, но угольная отрасль впереди. Динамика кризиса такова. 2023 год угольные компании в целом завершили в плюсе, но прибыль по сравнению с 2022 годом снизилась более чем на 50% и составила порядка 370 млрд рублей. Доля убыточных компаний составила 1/3 от их общего числа. В 2024 году был уже убыток в более чем в 110 млрд, а доля убыточных увеличилась до половины. За 11 месяцев 2025 года убыток уже  составил более 330 млрд, а доля убыточных компаний выросла практически до 3/4. Многие угледобывающие предприятия  влезли в долги: в 2024 году общая задолженность по кредитам составила 1,2 трлн рублей, а к концу первого полугодия 2025 года выросла до 1,3 трлн. Так как прибылей нет, расплачиваться по этим кредитам нечем. Очевидно, все это ведет к банкротсву компаний.

Особенно кризис коснулся Кузбасса, где работает более 150 угольных предприятий и добывается больше половины российского угля. 19 угольных шахт и разрезов, располагающихся на территории Кемеровской области, уже приостановили свою работу и еще 30 близки к этому. При чем только 8 из них прекратили работу в 2024 году, а остальные 11 уже в 2025. Кроме того, долги по зарплате работникам отрасли составили уже более 600 млн рублей.

Зарплату не платят не только неработающие предприятия, так работникам шахты «Березовская» заплатили за сентябрь всего по 4000 рублей. По их словам это всего 7 процентов от зарплаты. И тут страшно не только то, что заплатили 7 процентов, а то, что 100 процентов составляют всего около 57 тысяч рублей. Шахта «Березовская» принадлежит компании «Северный Кузбасс», которая является градообразующей для города Березовский.  Помимо «Березовской» она владеет в городе также шахтой «Первомайская» и обогатительной фабрикой «Северная». Компания задолжала более чем 2000 работникам порядка 145 млн рублей. Березовский не единственный моногород в Кемеровской области, для которого угольные предприятия являются градообразующими. Всего таких городов в Кузбассе 14 и в них проживает порядка 800 тысяч человек. Например, одним из таких городов является Киселевск. Там уже приостановили добычу угля карьер «Киселевский» и шахта «Спиридоновская». При этом перед 500 сотрудниками шахты есть долг по зарплате практически в 200 млн рублей. Полный расчёт с ними обещают произвести не раньше апреля 2026 года.

Вообще говорить об оплате труда шахтёров Кузбасса нельзя без изумления. Зарплаты, о которых сообщают сами работники таких предприятий, как Распадская, СУЭК, Шахта Сибирская, выше, конечно, 57 тысяч рублей, которые платит Северный Кузбасс, но точно не превышают 100 тысяч. Эти цифры заметно отличаются от тех, что дают чиновники. Так Минуглепром Кемеровской области недавно сообщал, что средняя зарплата работников, непосредственно участвующих в добыче и переработке угля, выросла до 115 тысяч рублей. Очевидно, что при таком подсчете в «непосредственной добыче и переработке» участвовали директора. В любом случае, даже с такой зарплатой сделать какие-то существенные накопления на чёрный день невозможно.

А этот чёрный день настал не только для 110 тысяч работников занятых в угольной промышленности региона, но и у всей области в целом. Дело в том, что значительная часть бюджета Кузбасса формируется из налогов, поступающих от угольных компаний. По словам заместителя губернатора Кемеровской области Леонида Старосвета в 2023 году они формировали порядка 31% налоговых поступлений бюджета, а В 2025 году уже всего 13%. Всего по его словам до конца 2025 года бюджет недополучит порядка 37 млрд рублей и это самое огромное снижение доходной части бюджета среди всех регионов. Вследствие этого Кемеровская область стала чемпионом по дефициту, который составил 34% от доходов. Это очевидно в-первую очередь не сулит никаких положительных перспектив для бюджетников, но и у всех жителей региона в целом они не очень радужные.

Первые признаки грядущих проблем уже появились. Так, во время прямого эфира в соцсетях к губернатору Кузбасса обратился местный житель с жалобой на то, что 15 декабря учителя киселевских школ не получили заработную плату. Далее к учителям присоединились медики из Кемерова и Анжеро-Судженска. Первым в декабре 2025 года срезали премии, а вторым задержали зарплату за декабрь. Наконец, кризис добрался и до работников небюджетной сферы. Так, в январе 2026 года крупная Кемеровская компания «Центр Технического Оборудования» заставила разом уволиться 200 человек. А в феврале зарплату во время не получили сотрудники кузбасского предприятия «Пассажиравтотранс». Очевидно, что дальше проблемы с невыплатой зарплат и увольнениями будут только усугубляться.

Причины кризиса

Главной причиной кризиса и бизнесмены, и власти называют существенное падение цен на уголь. Если на пике в сентябре 2022 года цена достигала 440 долларов за тонну, то уже к лету 2023 года она упала более чем в 3 раза. Безусловно, такое серьезное падение цены – это крайне болезненно, но оно было вполне предсказуемым.

В 2021–2022 гг. шло стремительное восстановление промышленности после пандемии, а экспортеры топлива просто не успели нарастить поставки в объёме, который требовался, вследствие чего возник дефицит и резкий рост цен, в том числе на уголь. Также важным фактором роста стало введение санкций на российский уголь западными странами в связи с вторжением России в Украину. Из-за запрета на покупку российского угля на европейском рынке возникли проблемы с предложением: рынку пришлось переориентироваться на других поставщиков. Далее мировой рынок топлива стабилизировался и пошёл откат цен. Уголь тоже не избежал этой участи. Для дальнейшего роста цен нужно существенное увеличение потребления, но рост экономики главного потребителя угля Китая с кризиса 2008-2009 годов с каждым годом замедлялся (сделав исключение только на восстановление после пандемии), а западные страны давно запустили процесс отказа от угля. В общем не было никаких причин думать, что цены на уголь остануться на высоком уровне. К падению надо было готовиться и стелить соломку, но вместо соломы российская власть постелила битое стекло.

Потеря западноевропейского рынка стала невосполнимой для угольных компаний Кемеровской области. До введения санкций доля российского угля в европейском импорте была более 50%, но теперь её поделили между собой Австралия, США, ЮАР, Колумбия и Казахстан. На востоке российский уголь никто специально не ждал, там рынок уже был занят более дешевым углем из Индонезии и Австралии. Поэтому при падении поставок кузбасского угля в западном направлении практически в 2-е, нарастить поток угля на восток удалось лишь чуть более чем на 2% (сравниваются данные 2021 и 2024 года). В итоге общий экспорт угля из Кемеровской области упал более чем на четверть. Для кузбасских компаний ситуация ещё осложнилась тем, что путь до портов дальнего востока оказался длиннее, чем до черноморских/азовских и балтийских портов. Кроме того, пропускная способность железных дорог в восточном направлении оставляет желать лучшего. Можно ли было, начиная войну, предсказать такой исход – очевидно, что можно.

Снизить себестоимость угля можно было бы за счёт внедрения более современных технологий и роботизации производства. Нельзя сказать, чтобы доморощенные российские капиталисты к этому очень стремились, но тем не менее и им что-то приходится делать в этом направлении. Тут же они встречают существенное препятствие. После введения санкций оборудование приходится покупать втридорога. Почему ни государство, ни бизнесмены до сих пор не озаботились тем, чтобы производить такое оборудование дома, вполне понятно. Проще эксплуатировать соотечественников за копейки и снимать куш во время роста цен, чем что-то серьёзно вдолгую планировать.

Но в любом случае оборудование хоть отечественное, хоть импортное стоит денег. А где взять деньги, когда нет прибыли? Можно было бы взять кредит, но угольные предприятия уже сильно закредитованы и кредит этот отнюдь не под низкий процент. Высокая ставка Центрального Банка, призванная сдержать рост инфляции, выросла тоже не на пустом месте. Громадные средства, которые вбухиваются в войну, разгоняют эту самую инфляцию. Ставки по кредитам зависят от ключевой ставки. Пока она высокая, дешевого кредита не будет.

Наконец, поддержать отрасль во время кризиса могло бы государство, но, поскольку, все деньги были спущены на войну, то в федеральном бюджете 2025 года образовалась дыра в более чем 5,6 трлн рублей, и на меры поддержки средств остаётся немного. Да и нужны были бы эти меры поддержки, если бы у государства был бы план по развитию угольной промышленности и таких регионов, как Кузбасс, и свои внешнеполитические авантюры президент соотносил бы с этим планом?

На самом деле страшно не то, что такого плана нет, а то, что многие до сих пор в России ждут этот план от бюрократов и олигархов, усевшихся на их горбу.  В 2022 году прибыль российских угольных компаний составила около 820 млрд рублей. Для понимания, это практически 7,5 млн рублей на каждого работника отрасли. Но что из этого досталось шахтерам? Представьте, что 110 тысяч человек разом бы забастовали в Кузбассе. Надо думать, что тогда Кемеровскому Минуглепрому пришлось бы отчитываться о существенно более высоких средних зарплатах по отрасли. Но забастовок шахтеров в Кемеровской области давно нет, а значит, власть и комерсы могут не считаться с их интересами. И войны тоже тогда можно начинать, не оглядываясь на последствия для народа.

Синдикалист